Я не успел ничего ответить. А у меня было оправдание: ведь я отказался от гипномаскн, чтобы ему легче было разыскать меня. Итгол встал.

– Не подглядывайте за мною, – предупредил он с добродушной усмешкой и вышел.

С утра я собрался навести справки, где находится ателье, но делать этого не потребовалось.

– Конкурсное жюри рассмотрело многочисленные пожелания граждан и приняло решение выставить вашу кандидатуру на внеочередной конкурс красоты. Требуется официальное согласие. – Чиновник из гипноцентра в блузе тигровой масти бесшумно хлопнул портфелем по столу и уставился на меня своими чистыми и прекрасными глазами благополучного и счастливого земтерянина.

– Конкурс красоты?.. Мою кандидатуру?.. – Я непроизвольно погляделся в зеркало. Оно, правда, было с небольшим дефектом, но это ничего не меняло: и в нормальном зеркале я не выглядел красавцем.

Чиновник мило улыбался, в меру обнажая свои ослепительные, годные для рекламы зубы. Он приглядывался ко мне с таким вниманием, будто решал, стоит или не стоит приобретать новый костюм.

– С тех пор, как на обложках стереофонов появился ваш портрет, люди посходили с ума. Ничего подобного за последние три столетия не случалось. Обычно никто и не замечает смены гипномасок. Спросите любого, когда он носил хотя бы вот эту? – Чиновник наугад выудил из портфеля портрет. Это был безукоризненный образец мужчины – супертарзан. Впрочем, от последней гипномаски прежний тарзан мало чем отличался – их легко было спутать.

– Честно говоря, я не разделяю нынешнего увлечения. Это какой-то психоз – эпидемия, – он слегка сощурился, с явным неодобрением рассматривал меня – человека с невзрачной и непримечательной внешностью: я бы и на грешной Земле в своем веке на конкурсе красоты не прошел даже отборочного тура.

Я смущенно развел руками. Не скажу, что я вовсе не был тщеславен, но о подобного рода славе никогда не мечтал.