"Обыкновенный – станция обслуживания ЛИНЕЙ, главная пристань ШЛЮПОВ".

Я мельком глянул в зеркало и нисколько не удивился, увидав вместо себя мальчишку, остриженного наголо, в точно таком же проволочном колпаке, какой напялен на мне. Мне даже казалось – я и есть тот мальчишка. У него было смышленое лицо и не детские печальные глаза. Он нисколько не походил на меня, каким я был в его возрасте.

"Я – это я, а не ОН, – мысленно произнес я чужим мальчишеским фальцетом. – ОН там, в ящике".

В воображении возник металлический ящик – тот самый, в котором на Земтере обнаружили МОЙ ТРУП; но ящик виделся мне совсем не во льдах и не на Земтере, а в тесном холодильнике-каюте, освещенной голубовато-льдистым светом. И это был cовсе не МОЙ, не мальчишкин, труп, а ЕГО.

Ощущения и мысли все время путались, я не мог разобраться: кто же я на самом деле и чей труп находится в ящике?

Немного спустя я полностью вжился в чужой образ – стал сознавать себя мальчишкой.

Я шагал длинным коридором. Две линии плафонов тянулись вдоль обеих стен, синеватый свет рассеивался в нагретом воздухе. У меня была определенная цель, я знал, куда иду.

Изредка мне еще удавалось разделять навязанный мне чужой внутренний мир и свой: я замечал, что походка у меня чужая, несвойственная мне, и привычка вскидывать голову слегка набок, когда нужно посмотреть вдаль – тоже не моя.

Я вошел в кабину гравитационного канала, не глядя, достал из бокового гнезда широкий, скользяще мягкий пояс и застегнул его на себе.

Сквозь узорчатую решетку защитного барьера видно жерло канала, нацеленное вглубь, словно колодезный сруб. Вернее, направленное и ввысь и вглубь одновременно: едва я нацепил пояс, у меня потерялось чувство вертикальной ориентировки – не понять, где верх, где низ. Шаблоны кольцевых пережимов на стыках гравитационной трубы многократно повторялись, как взаимное отражение двух зеркал.

Я толкнул дверцу и по воздуху выплыл в растворенную пасть канала. Мгновенный холодок в животе – воспоминание испуга, пережитого в первом полете, быстро сменился сладостным ощущением окрепших мышц. Мои движения были плавны и свободны, как у плывущего дельфина, вытянутое тело скользило строго по центру трубы, и суставы внутренних швов-соединений проносились мимо, будто нанизывались на невидимый стержень.