— Такая служба годится для свинопасов, Диего. Я не альгвасил, а конкистадор. Мое дело рубиться в честном бою, а не просиживать штаны под дверью проклятого язычника. Что говорит брат Франсиско, когда мы его отпустим?

— Мы не отпустим его, Эрнандо, — жестко сказал Диего. Бритая голова его жутко поблескивала в лунном свете.

— Порка Мадонна! — рявкнул де Сото. — Брат Франсиско дал этому чертовому Атабалипе слово дворянина! (Он все еще не мог правильно выговорить имя своего пленника). Я, черт меня подери, не так уж люблю этого идолопоклонника, но слово кабальеро есть слово кабальеро! Брату Франсиско придется отпустить Атабалипу, иначе он потеряет меня и мои шпаги!

Меч взрезал воздух у самого лица Диего. Холодные глаза рептилии широко раскрылись, острые уши поползли вверх. Неуловимо быстрым движением д'Алькантра выбросил вперед руку и перехватил кисть де Сото. Меч воткнулся в землю у его ног.

— Наш брат Франсиско стал дворянином совсем недавно, — невыразительным голосом сказал он, глядя в изумленные глаза де Сото. — Его слово весит мало, очень мало… А золото Атауальпы весит много, очень много… И если ты, Эрнандо, будешь терпелив и не станешь лезть не в свои дела, тебе перепадет большая доля этих сокровищ. Тебе и твоим шпагам, –добавил он насмешливо.

Де Сото зачарованно смотрел на него. Диего гипнотизировал его, будто огромная змея, каких они видели в джунглях Горгоны. Некоторое время д'Алькантра молчал, затем спросил отрывистым командирским голосом:

— Кто у Атауальпы?

— Принцесса Анна, — механически ответил де Сото. — И Филиппильо-толмач.

— Аньас, — поправил Диего. — Хорошо. Потом отправишь Филиппильо ко мне.

Он кивнул де Сото и прошел в узкий коридор, ведущий к апартаментам послов. У массивной двери дорогу ему преградили два рослых индейских воина в золотых доспехах, вооруженные огромными палицами-маканами.

— Передайте принцу Топаре, что пришел Диего д'Алькантра, — сказал он на кечуа.