— А что, могут увести? — спросил ДД, застенчиво снимая брюки.

Был он, кстати, в плотных черных трусах, и не нужны ему были никакие плавки.

— Могут, — честно ответил я, вспомнив золотое детство.

Мы кинули монетку: кому первому идти в воду, и выпало, разумеется, ему. Не то чтобы я был такой уж невезучий, но если стоит вопрос о том, кому повезет — мне или кому-то еще, всегда выходит, что кому-то еще.

Плавал он, надо признать, отлично. Я никогда не понимал, как такая жердина может не то что плавать, а просто держаться на поверхности, но все годы учебы в университете ДД ходил в числе трех первых пловцов нашего курса. Это был, по-видимому, единственный уважаемый им вид спорта — во всяком случае, ни в каких иных атлетических упражнениях я его заподозрить не мог. Вот и сейчас он, красиво вынося руки над водой, легко пересек озеро и повернул обратно.

— Грамотно плывет, — сказали рядом. Другой голос недовольно буркнул:

— Худой, как глиста, а еще чего-то бултыхается…

Я лениво обернулся. Метрах в пяти расположилась в тени двух мотоциклов большая веселая компания. Знакомый уже хрипловатый женский голос возразил капризно:

— Ну, ты ска-ажешь тоже — глиста… Симпатичный мальчик… Худенький…

Симпатичный мальчик в это время приближался ко мне, аккуратно перешагивая через соблазнительно загорелые ножки близлежащих девочек.

— Отменная вода! — объявил он. — Как хорошо, что ты меня сюда привез, я еще ни разу в этом году не купался… Но, — добавил он обеспокоен-но, — ты уверен, что мы сегодня все успеем сделать?

— Don't worry, — сказал я, пододвигая к нему свои джинсы. — Я контролирую ситуацию. Отдыхай и расслабляйся.

Отплыв метров на тридцать от берега, я оглянулся. ДД расслаблялся на полную катушку — его умную, но слегка плешивую голову обрамляли уже три симпатичные белокурые головки поменьше. «Плейбой!» — подумал я с завистью и нырнул.

Когда я вынырнул (точнее, когда закончил нырять — в перерывах я на берег не смотрел), картина там несколько изменилась. По-прежнему торчали из живописного цветничка мокрые черные вихры ДД, но весь цветни-чок уже успели огородить штакетником — тремя коренастыми коричневыми фигурами. О чем они там разговаривали, слышно не было, но догадаться не составляло труда. Плейбоя пора было выручать, и я поплыл к берегу.