Дмитрий ГАВРИЛОВ

ЗАВЕЩАНИЕ ПРОШЛОМУ

(из цикла "Грядущее Завтра")

"Стану ли я отказываться от вкусного обеда, не зная, как он приготовлен?"

Оливер Хевисайд

Видавший виды стол с кипой исписанных листков. Пыльная керосиновая лампа и огарок свечи на треснувшем блюдце. Скисшее молоко в стакане, остатки яичной скорлупы. Обшарпанная спинка железной кровати. Он лежал, живой среди мертвых и мертвый среди живых. Его забыли, как случается со всяким чудаком. Да и что Они знали о нем? Эти тени в черных мантиях и банковских обертках. Холодная полутемная комната. Сюда Они не заглядывали, опасаясь простуды так можно отдать концы несколько раньше, чем Господь призовет к себе. Здесь функционировал мозг величайшего ученого, мозг, ибо тело ничего уже не требовало, оно и теперь покоилось на кровати, как что-то ненужное. Вчера явился Фишер, прикрывая лицо батистовым белым платком, он предложил сто тысяч фунтов стерлингов, целых сто тысяч за его рукописи. Ученый ответил отказом. Единственное, чего он опасался всю долгую жизнь это зависимости. Зависимость мешала пробиваться к намеченной цели. Он надеялся и в этот раз выиграть схватку у смерти, но, видимо, обманулся. - Для чего? Для чего все это? Зачем? Пятьдесят с лишним лет ощупью, шаг за шагом... Ему кричали: - Ты идешь не так, как надо! Ты бредешь не туда! Мы знаем, как и куда! Он не слушал Редактора заворачивали статьи: - Они трудно читаются. - Но писать их еще труднее, господа! Его юношеские изобретения в области радио принесли английским компаниям миллионные прибыли - теперь он умирал в чудовищной бедности. Чу! Скрипнула половица! Нет, этого не может быть - просто бред. Да и что может быть у человека в семьдесят пять? Подагра, инфлюэнца, бред. Он с трудом приподнялся и нащупал рукопись под подушкой. Тут! Прислушался. Тихо. Таран! Таран! Эти ворота надо пробить. Удар и еще удар! - Господи Боже! Голова раскалывается.