За городом было гораздо темнее. Приближался коронный номер нашей программы: неожиданный визитинг одного из пригородных коттеджей.

Мы остановились на краю какой-то деревни, у одинокого бунгало, окруженного аккуратным садиком. Всеми овладел дикий иксайтмент. Видно, так на нас действовала ухмылявшаяся во все свое бледное лицо луна. В ее свете коттедж был как на ладони. Мы даже прочитали надпись на воротах: «НАШ ДОМ». Она показалась нам очень смешной, и мы безумно ржали. Я вылез из тачки, приказав моим парням захлопнуть хлебала. Тихонько открыл калитку и подошел к входной двери. Вежливо постучал, но никто не откликнулся. Постучал сильнее, и на этот раз за дверью послышались приближающиеся шаги. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в щель на меня вопросительно взглянул чей-то глаз.

— Да? Кто там?

Войс был молодой, звонкий, веселый. Несомненно, он принадлежал найсовой герле. Учтиво, голосом джентльмена я просительно произнес:

— Пардон, мадам. Мне, право, очень неловко вас беспокоить в столь поздний час, но мы с подругой любовались прекрасной луной в ваших живописнейших окрестностях, и ей вдруг стало плохо. Что-то схватило в боку. Вероятно, аппендицит. Бедняжка там, у дороги, стонет и корчится от боли. Не позволите ли вы воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать «Скорую помощь»?

— Но у нас нет телефона, — ответила герла. — Очень сожалею, но вам придется обратиться к кому-нибудь другому.

Откуда-то из глубины хауза доносилось мерное «клак-лак-тук-тук-клак-клак-тук-тук». Какой-то дятел печатай на машинке. Вот он перестал печатать, и раздался сильный мужской голос: «Кто там, дорогая?..»

— Очень жаль, милая леди. Ну, тогда хотя бы стакан воды человеку, попавшему в беду. Видите ли, бедняжка в полуобморочном состоянии. Такой сильный приступ прямо не знаю, что делать.