Вычерчивая последние детали своего снаряда, Мареев чувствовал себя великолепно. Он все время насвистывал, напевал и порой, отстраняясь от чертежной доски, чтобы издали полюбоваться ажурным сплетением линий на ватмане, притоптывал в такт ногами.
Крупозное воспаление легких, так внезапно свалившее его с ног, пронеслось, как гроза. Крепкий организм Мареева превосходно выдержал атаку и теперь бурно отдавался радости жизни и творчеству.
Брусков вошел в комнату шумно и весело.
- Ага! Ты даже уже работаешь? - спросил он, здороваясь с Мареевым. - О самочувствии не спрашиваю, вижу - жизнерадостен, как щенок.
Мареев счастливо рассмеялся, пожимая руку.
- Признаю твое право издеваться, нянюшка моя!
Брусков улыбнулся: это напомнило ему мучительную тревогу в течение болезни Мареева, потом радостные хлопоты во время его выздоровления.
Бросив взгляд на чертежную доску, он сказал:
- Слушай, Никита! Когда ты наконец толково и членораздельно расскажешь мне о своем проекте? Пора уже как будто!
Лицо Мареева сделались серьезным.
- Видишь ли, я бы это давно сделал... Ведь я тогда, перед болезнью, специально пришел к тебе, чтобы поделиться... Садись... Так вот. Сущность дела тебе уже известна?
- Да. Ты решаешь проблему использования подземной теплоты?! И при этом с размахом не меньше чем у Парсонса...
- Совершенно верно, кроме размаха. Размах гораздо больше...
- Ого!
- Да, да! И это вполне понятно: я лучше вооружен, чем Парсонс.
- Покажи мне это.
- Да вот, например, основное. Чтобы добраться до высоких температур, Парсонс предлагал вырыть шахты в несколько километров глубиной. Но чем это сделать, и указать не мог. А между тем это первое, что нужно решить.
- И ты это решил?
- Думаю, что да! Достигнуть глубины высоких температур сможет машина, которую я сконструировал.