Где-то в пространстве Юпитера мельчайший процент от общего потока частиц вводил в действие другой кристалл. Он отличался от передающего кристалла, находящегося на спутнике. Но его ядра претерпевали быстрое изменение, порождая новый луч. Это были особые изотопы, продолжительно возбуждаемые радионуклидами такой высокой степени устойчивости, что они просто заставляли их возвращаться назад к низкому состоянию энергии, выделяя квант энергии. Природа, конечно, обеспечивала такие нейтроны, но не так обильно.

Получатель — толстый четырехдюймовый диск — воспроизводил голос Марка Фрезера.

— Теор! Ты там, мой мальчик?

«Он должен быть там, черт его подери! Ведь он носит с собой этот прибор постоянно. Если он еще жив, конечно…»

Фрезер достал из кармана старую вересковую курительную трубку и начал набивать ее табаком из почти пустого кисета. Кто бы мог подумать, что он израсходует весь свой запас табака до прибытия следующего грузового корабля.

В это время на Юпитере в темноте, которую человеческие глаза должны были бы посчитать абсолютной, еще одни руки пришли в движение, нажимая кнопку, и радостный голос спросил:

— Это ты?

От неожиданности Фрезер выронил трубку. Она падала так медленно, что он успел подхватить ее до того, как она коснулась пола.

— Да, — запинаясь ответил он. — Я-я-я надеюсь, что не побеспокоил тебя?

За семь секунд, которые должны пройти между вопросом и ответом, Фрезер постарался успокоиться. "Что это я так разволновался? Ну, все в порядке, Теор отличный малый, хотя выглядит совсем не по-человечески. И если его противники захватят его, то это поставит крест на наших проектах.

Кто еще на этой планете сможет так меня понимать? Юпитер чужд нам, даже более, чем Ад."