— Ничего существенного, — ответил Марк, — давай вернемся к нашим делам. Я согласен, что неподготовленные юпитериане, увидев меня, будут шокированы. И насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я дал этим варварам угрожающее предупреждение о том, что может случиться, если они не покинут вашу территорию.

В соседней лаборатории что-то загремело. Несомненно, парни прикрывали лавочку на этот нестабильный выжидательный период. Фрезер постарался не обращать на это внимания.

— Ты просто читаешь мои мысли, — воскликнул Теор. — Мне кажется, что это может повлиять на расстановку сил. Улунт-Хазулы должны знать, что на севере есть земли, хотя и менее богатые, чем Медалон, но зато более легкие для захвата. И если они поймут, какая сверхъестественная месть их ожидает и какую силу мы можем выставить против них, то перестанут думать о захвате наших территорий.

— Н-да, я не совсем понимаю, как работают их мысли. Ведь даже ты не всегда понимал меня, а здесь мы сталкиваемся с совсем другой культурой, фактически с чуждыми существами. Конечно, я сделаю все наилучшим образом.

Но как? Твои враги не понимают нашего общего языка, а я не говорю по-ниарски.

Ни один человек не мог бы тут ничем помочь. Возможно, это вообще неосуществимо. Проблема более глубокая, чем просто различие в артикуляторных аппаратах. Доулбек установил, что ниарский это не одна, а три взаимосвязанных системы, каждая с различными установками голосовых предпосылок — как если бы люди говорили на смешанном английском, китайском и индийском.

— Я знаю. И я могу подготовить для тебя речь сейчас, здесь. Ты сможешь записать ее, чтобы послать в тот день вместе со своим образом.

— Прекрасно! Я, зная в чем дело, могу даже внести по ходу составления речи необходимые поправки. У тебя есть наброски?

Фрезер взял трубку в зубы и выпустил облако светлого дыма. Казалось, что пока все выглядит одинаково хорошо — и на Юпитере, и на Земле, и на Ганимеде.