Прекраснейшие дела могли не осуществиться. Даже диктатура начиналась как движение за восстановление пошатнувшегося суверенитета и ущемленной гордости Соединенных Штатов. Затем возник какой-то непредвиденный инцидент и все рухнуло. А у тех, кто был особенно активен, возникли осложнения с полицией.

Его мысли перешли к делам планетной борьбы. Предназначенные для посадки в любых точках, межспутниковые носители зависели от своих пилотов в такой же степени, как те от автопилотов. Не каждый человек мог овладеть необходимыми навыками. Для этого в нем должно быть нечто врожденное.

Когда отключился последний двигатель, кабина в последний раз вздрогнула и затихла. Фрезер отстегнул ремни. Он был высоким мужчиной.

Сорок прожитых лет наложили паутину извилистых линий вокруг глаз и широкого рта. Темные волосы уже начинали покрываться инеем.

Переведя систему в состояние покоя, он прошел на корму и остановился у шкафчика с космическим скафандром, необходимым для перехода на Аврору.

Быстро надев его поверх своего комбинезона, он направился к воздушному шлюзу. Ему не терпелось увидеть Еву, детей и вновь прибывших. Позвать Теора. Узнать, как обстоят дела на Юпитере. Он переживал, что дела вынудили его отсутствовать неделю в то время, как с его другом случилась беда. Но его присутствие на руднике было необходимо.

Фрезер развернул забортный трап и спустился вниз. Вокруг стояли другие закрытые корабли, похожие на какие-то фантастические обрубки, разбрасывающие вокруг черные тени. Фрезер едва не столкнулся с каким-то человеком в скафандре. Кто-то поджидал его у посадочных лап.

— О, здравствуйте, — сказал Фрезер. — Не узнаю вас через стекло, но все равно здравствуйте.

Одной рукой незнакомец уцепился за шлем Фрезера и притянул к себе.