Витя кивнул. Потом на всякий случай кивнул еще раз.

- Во-от, - удовлетворенно вздохнул Иван Иванович. - На днях один из них, бывший работник АТС, больной манией величия - считает себя мессией, xa-xa! подключился к линии... мнэ-э... нашей больницы и начал обзванивать кого придется, нести ахинею, угрожать, предсказывать. В общем, пугать. Мы поздно спохватились. Пока разобрались что к чему, пока проследили звонки... Словом, пришли внести ясность в то, что с вами произошло. Поставить точки над "i". Короче, закрыть дело. Так что приносим свои официальные извинения. Вот так.

Витя откашлялся.

- Что? - отрывисто спросил Петя. Витя пожал плечами:

- Ничего.

В портфеле толстяка тихо щелкнуло.

- Кстати, - громко сказал Иван Иванович, - что вам говорил больной? Я интересуюсь для истории болезни, сами понимаете.

- Ничего. Бред. Ахинею. Вздор, - еще громче ответил Витя, покосившись на портфель.

- Ну-ну, я так и думал, - непонятно сказал толстяк, - ничего особенного. Да-а...

Он резко поднялся, привычно ухватил портфель под мышку.

- Вы, Виктор Павлович, подумайте хорошенько, повспоминайте, лады? Может, что особое и всплывет. Память, она ведь... - толстяк неопределенно пошевелил пальцами, засунул руку в карман. Витя побледнел. Иван Иванович вынул платок, высморкался. Вдвоем с Петей они прошли в прихожую, сами отперли дверь. Витя сидел на диване и смотрел на телефон.

- На днях... Завтра, скорее всего, Петенька зайдет к вам, так вы уж расскажите ему, если чего припомните! - крикнул толстяк от порога. - Важно для истории болезни! Так ведь, Петенька?