Все равно один выстрел из очереди в пятнадцать-двадцать импульсов достигал цели. Танки гибли один за другим, прорываясь к проклятым домнам. Лишь немногим удалось подобраться на дальность эффективного поражения и разрядить аккумуляторы плазмы по надменным башням яшмовой масти.

К сожалению, видимых повреждений домнам танковая атака не причинила.

Тогда командир эскадры бросил в бой все флуггеры, которые имелись на борту двух его линкоров и авианосца. Истребители должны были спасти гибнущий танковый батальон, а штурмовики — уничтожить домны.

В какой-то момент боя начало казаться, что наступил перелом. Пару истребителей-гребешков совместными усилиями целой эскадрильи удалось все-таки прижать к земле и сбить, комбинируя огонь танковых орудий и ракеты «воздух—воздух».

Во время первого захода штурмовики убедились, что одиночное попадание бронебойных боеприпасов в домну не приносит видимого результата. Тогда три звена штурмовиков атаковали все вместе выбранную цель и вогнали оставшиеся управляемые бомбы в одну и ту же точку прицеливания.

На этих кадрах мы ахнули.

Серии взрывов не выдержала даже эта исполинская, превосходно бронированная колонна. Она треснула, выпустила облако густого, радужно переливающегося пара и шарахнула так, что съемка просто прервалась.

— Планета хоть цела осталась? — хмыкнул Коля.

— Держи карман шире! Нас не на войну, а на восстановительные работы вербанули. Будем планету по кусочкам собирать, а потом склеивать, — подыграл я.

— Вам бы все шуточки, — одобрительно отозвался каперанг. — А командование Конкордии сообщает, что от двойного взрыва той домны, похоже, треснула материковая платформа. Главный взрыв произошел на большой глубине, у подошвы сооружения. Эквивалент — порядка мегатонны. К счастью, без радиоактивности и прочих прелестей. Ниже, под домной, находилась толстая водяная линза. От взрыва расположенная на глубине всего пять километров материковая плита получила мощный гидравлический удар… Но мы отвлеклись.