– То же самое, – отвечал Кирк. – Я прекрасно Вас понимаю. Вы из тех людей, каких мы набираем на службу – и никогда не можем набрать достаточно. Хотя присяг у нас больше нет. Но, к сожалению, это означает, что Вы ещё и обладаете острым умом. Мы не можем позволить Вам что-то рассказать. Это слишком большой риск.

– У меня жена и двое детей, – тихо сказал Кристофер. – Хотя Вам это, думаю, не важно.

– Мне это очень важно. Но я не могу позволить, чтобы это повлияло на моё решение.

– Обе Ваших профессии – лётчика и солдата – подразумевают большой риск, что Вы станете жертвой, – сказал Спок. – Вы знали это, когда женились; знала и Ваша жена. Вы поставили против будущего притом, что шансы были не на вашей стороне. К сожалению, мы – это будущее, и Вы проиграли; Вас, по сути дела, можно считать жертвой.

– Мистер Спок ничуть не более бесчувственный, чем я, – добавил Кирк. – Просто логика – его конёк, и то, что он сейчас сказал – правда. Я могу только сказать, что мне очень жаль – и мне действительно очень жаль, что так получилось. – Сигнал интеркома прервал его. – Прошу прощения. Кирк слушает.

– Говорит инженерная, капитан. Ремонт продвигается. Через четыре часа всё будет готово.

– Отлично, Скотти, ты способен починить всё, что угодно.

– Кроме разбитого сердца, пожалуй. Но, сэр…

– Что там ещё? Выкладывай.

– Сэр, – сказал Скотт – двигатели-то починить могу, а вот сконструировать машину времени – нет. Мы снова сможем летать, но в этом веке нам лететь некуда. Мистер Спок сказал мне, что в 1970-х человечество ещё было приковано к Земле. За пределами местного скопления звёзд пространство полностью контролировалось Веганской Тиранией, а Вы помните, что случилось, когда мы впервые столкнулись с ними. Понимаете, в чём дело?

– Боюсь, что понимаю, – тяжело произнёс Кирк. – Ладно, мистер Скотт, продолжайте ремонт.