Людям они потому нередко и нравятся, что умеют наслаждаться жизнью. Я же считаю, что мы слишком многим поступаемся, соглашаясь, что принадлежность к аристократии делает хотя бы самих аристократов счастливыми. Я предлагаю Вам цикл статей, в которых будет показано, какой мрачный, бесчеловечный и прямо-таки дьявольский дух царит в некоторых из этих великих дворцов. За примерами дело не станет; для начала же лучшего, чем "Ухо Эксмуров", не придумаешь. К концу недели я Вам раскопаю всю правду про него.

Всегда Ваш фрэнсис Финн".

Мистер Натт подумал с минуту, уставившись на свой левый ботинок, а затем произнес громко, звучно и совершенно безжизненно, делая ударение на каждом слоге:

- Мисс Барлоу, отпечатайте письмо мистеру Финну, пожалуйста.

"Дорогой Финн, думаю, это пойдет. Рукопись должна быть у нас в субботу днем. Ваш Э. Натт".

Это изысканное послание он произнес одним духом, точно одно слово, а мисс Барлоу одним духом отстучала его на машинке, точно это и впрямь было одно слово. Затем он взял другую полосу гранок и синий карандаш и заменил словом "сверхъестественный" на "чудесный", а "расстреляны на месте" на "подавлены".

Такой приятной и полезной деятельностью мистер Натт занимался до самой субботы, которая застала его за тем же самым столом, диктующим той же самой машинистке и орудующим тем же самым карандашом над первой статьей из цикла задуманных Финном разоблачений. Вначале Финн обрушивался на аристократов и вельмож с их гнусными тайнами и духом безнадежности и отчаяния. Написано это было прекрасным стилем хотя и в весьма сильных выражениях; однако, редактор, как водится, поручил кому-то разбив текст на короткие отрывки с броскими подзаголовками - "Яд и герцогиня", "Ужасное Ухо", "Стервятники в своем гнезде", и прочее, и прочее, в том же духе на тысячу ладов. Затем следовала легенда об "Ухе", изложенная гораздо подробнее, чем в первом письме Финна, а затем уже содержание его последних открытий. Вот что он писал: