– Отговорить вас мне не удастся?

– Нет.

– Ну хорошо. В таком случае я хочу, чтобы вы следовали моим указаниям. Если я узнаю, что вы про них забыли и все испортили, я, возможно, приду к выводу, что мне будет проще вообще отказаться от этого дела. Вы меня слышите?

– Слышу.

– Отлично. Не кричите на нее, Стивен. Они могут подстроить так, что вам по-настоящему захочется наорать на нее. Воздержитесь!

– Ладно.

Я не собирался орать на нее. Если я сумел бросить курить через два дня после того, как она ушла от меня – и не закурил снова! – уж как-нибудь я сумею продержаться сто минут и три перемены блюд, не назвав ее стервой.

– И на него не орите. Это во-вторых.

– Ладно.

– Одного «ладно» мало. Я знаю, он вам не нравится, да и вы ему не слишком нравитесь.

– Он же меня даже не видел. И он... психотерапевт. Как он мог составить обо мне мнение, хорошее или плохое?

– Не прячьтесь от правды, – сказал он. – Ему платят, чтобы он составлял мнение. Если она заявит ему, что вы перевернули ее вверх тормашками и изнасиловали с помощью кукурузного початка, он не скажет: «Предъявите доказательства», он скажет: «Ах вы бедняжка! И сколько раз?» Вот и скажите «ладно» с убеждением.

– Ладно, с убеждением.

– Уже лучше. – Но он сказал это без всякого убеждения. Он сказал это, как человек, который хочет перекусить и забыть обо всем.

– Не касайтесь существенных вопросов, – продолжал он. – Не обсуждайте имущественных вопросов даже под соусом «Как вы отнеслись бы к такому предложению?». Придерживайтесь одних сантиментов. Если они озлятся и спросят, зачем вы вообще пришли, если не намерены обсуждать конкретные вещи, отвечайте, как сейчас ответили мне: потому что хотели еще раз увидеть свою жену.

– Ладно.

– А если они тогда встанут и уйдут, вы переживете?

– Да.

Я не знал, переживу или нет, но полагал, что переживу, и еще я чувствовал, что Рингу не терпится окончить этот разговор.