Швыряться в хозяина малознакомого дома его же вещами было заманчиво, но не слишком вежливо. Аррайда сцепила зубы.

— Панцирь к огню не клади: покоробится.

— А…

— Не болтай, ты мне мешаешь.

Косадес углубился в письмо. Никто теперь не препятствовал Аррайде разглядывать Кая в свое удовольствие. И чем дольше она смотрела, тем больше расширялись глаза и приоткрывался рот. У немощного старика оказалось тело воина — подобранное, мускулистое, с широкими плечами: мышцы перекатывались под загорелой кожей.

— Если попала ко мне в дом — изволь слушаться!

— А?..

Девушка вскинулась: Кай протягивал ей охапку сухой одежды.

— С тебя лужа натекла. Переодевайся, я отвернусь.

— Я вытру.

— Да уж, — ухмыльнулся он и действительно отвернулся, стал расставлять на столе посуду. Запахло вяленым мясом с пряностями. У Аррайды слюнки потекли.

— Садись, ешь.

Трижды уговаривать не пришлось. Улучив миг, когда Кай не смотрел, девушка слизала с тарелки подливу. Сам хозяин ковырял мясо безо всякого аппетита.

— Ну, и что мне с тобой делать?..

— Не знаю, — Аррайда поцарапала вилкой чисто вылизанную тарелку.

— Вопрос был риторический.

— Какой?

— Ответа не требующий.

— Так зачем тогда спрашивать?

Косадес пнул ножку стола и выругался сквозь стиснутые зубы.

— По глупости тебе равняться только с… Хотя нет, ирчи умнее. Вся гильдия каменщиков за ними, а там сложные расчеты нужны. Короче, так. Ни мне, ни тебе деваться некуда, поэтому вступаешь в «Клинки».

— Куда-а?..

— А, — он махнул рукой. — Это Орден, объединение людей, особо преданных императору. Быть «клинком» почетно. Среди них есть члены знатнейших семейств, дипломаты и военные. Но в твоем случае… — Кай побарабанил пальцами по столу, — придется быть простым соглядатаем. Смотри и запоминай.