Появилась злая, как оса, Наин, хлопнула на скамью вещи и унеслась. Фаргот покрутил головой:

— Данмеры!

— Увы, хоть сто лет между них проживи — так чужаком и останешься, — Арилль заткнул слив. Босмер суетился рядом, приставал с советами, порывался остаться потереть Аррайде спину. И когда девушка уже всерьез подумывала, не окунуть ли его, трактирщик ухватил приятеля за лапку и уволок за двери.

Аррайда погрузилась в воду с шумом и плеском, нырнула с головой и держалась, пока хватало дыхания. Потом сорвала с себя грязные мокрые одежки, дотянулась до мыла. Когда пена коснулась кожи, девушке показалось, она сунула руку в крапиву. Или, даже, в осиное гнездо. Скользкое мыло полетело в угол, ладони Аррайда подставила под струю, но кожа с них слезала все равно. Девушка домывалась, шипя сквозь зубы. Кое-как простирнула одежду, разложила на скамье. Оделась в чистое, перевесила на новый пояс кошель с имперским золотом и нож. Всем весом налегла на двери.

— Уже умылась?

Весь ее гнев достался несчастному босмеру. Под этим гневом он ползал по полу бани в поисках злосчастного мыла, наконец, поймал его в огромный носовой платок и осторожно понюхал.

— Терновое, понятно.

Аррайде как раз не было понятно ничего.

— Это Наин тебе удружила, — он поднялся и отряхивал мокрые колени. — С виду мыло мылом, а на самом деле — бр-р… такая рожа будет, такая рожа… Зато алхимикам…

— Но я ей, — сквозь стиснутые зубы проговорила девушка, — ничего ей не сделала.

— Так она же — данмер, — сообщил Фаргот многозначительно, подталкивая Аррайду к лестнице.

Арилль ужасно огорчился, заставил Аррайду сунуть ладони в вонючую желто-зеленую мазь, размазанную по тарелке, и поклялся удержать у Наин из жалованья.