Они сбили замок с двери и вошли, с дробовиками в руках. Их было двое — в черных шляпах и безликих черных плащах с поднятыми воротниками. И с черными платками на лицах, как у грабителей дилижансов...

Грофилд оторвался от текста пьесы, которую просматривал: как он считал, они могли бы поставить ее этим летом. Он вернулся в мотель, перекусил, позвонил в аэропорт, чтобы заказать билет на утренний самолет, летевший в Индианаполис через Сент-Луис, и с тех пор сидел там с этой пьесой, изданной Сэмюэлем Френчем в желтой суперобложке, раскрытой перед ним на письменном столе. Потом они сбили с двери замок, вошли и наставили на него дробовики, и он выронил из рук красный карандаш, поднял руки кверху и сказал:

— Я на вашей стороне.

— Встать! — приказал высокий. Другой был пониже и потолще.

Грофилд поднялся. Он держал руки над головой. Высокий продолжал целиться в него из дробовика, в то время как низкий обыскивал комнату. Он порылся в чемодане Грофилда, в стенном шкафу и в ящиках письменного стола. Потом обшарил самого Грофилда, который чуть отшатнулся: у парня скверно пахло изо рта.

В конце концов тот, что пониже, отступил назад, взял с кровати свой дробовик и сказал:

— Здесь их нет.

Высокий спросил Грофилда:

— Где они?

— Я не знаю.

— Не трать попусту время, приятель, мы ведь не в игрушки играем!

— Я так и не думал. Когда вы с ружьями выламываете дверь и все такое. Но я не знаю, что вы ищете, а потому не знаю, где это находится.

— Ха-ха! — хохотнул высокий, но это не очень-то походило на смех. — Сегодня вечером ты выиграл почти тринадцать тысяч, — сказал он.

— Увы, — сказал Грофилд. — Выиграл, но не я.

— Ты! — настаивал высокий. — Давай-ка раскалывайся!

— У тебя есть выбор, — сказал короткий. — Ты можешь остаться живым и бедным или мертвым и богатым.