— Валёк, да не обманывал! Я эту клячу с тех пор и не видел! Hо сейчас понял: я должен от тебя вернуться к ней…

— Папа! — крикнула Ксюшка со слезами. — Папа!

Я только теперь посмотрел на Ксюшу — вокруг её ног крутился неизвестно откуда появившийся пушистый щенок сенбернара.

Филипп что-то буркнул и выскочил в коридор с мобильником. Вслед за ним вскочила Оксанка, и в первый момент я испугался, что она тоже бросится кому-то звонить, но она подлетела к зеркалу. Платье болталось на ней мешком, нескладно торчали острые локти и коленки. Её великолепная грудь исчезла, вместо неё в глубине обвисшего декольте угадывались лишь два небольших бугорка. Мне всегда казалось странным её навязчивое желание похудеть — ведь толстой она совсем не была, наоборот, в самый раз. А её бормотания в ванной «самой смотреть противно на это вымя, вот бы сделать операцию и уменьшить грудь» я конечно никогда не воспринимал всерьёз — может ли женщина в своём уме пожелать расстаться с такой красотищей? Оказывается, может. Hасмотревшись в зеркало, жена повернулась ко мне с видом совершенно счастливым и торжествующим.

Торжествующий вид был и у тестя — до этого он сидел в оцепенении, словно прислушивался к внутренним ощущениям, затем что-то горячо зашептал на ухо тёще. Та сперва недоуменно подняла брови, а затем вдруг зарумянилась и поглядела на него игриво и ласково.

— И это надо отметить! — сказал тесть.

Под её жёстким, но бессильным взглядом, он деловито налил очередную рюмку и опрокинул её в рот. Hо закашлялся, побагровел, и водка полилась обратно.

— Слава тебе, господи! — сказал тёща и перекрестилась, — Услышал господь мои молитвы! Пойдём, чайку, простого чайку попьём, милый ты мой…

Она схватила его и утащила на веранду.

Я перевёл взгляд на Костика. Костик потупился и покраснел, и я заподозрил неладное.