— Он потерял память и очень постарел с виду. Ему двадцать семь или двадцать восемь лет, а выглядит он сорокалетним.

— Вот как? Постарел, говорите? — улыбнулся начальник.

Вскоре помощник капитана убедился, что если Чумак и забыл своих старых товарищей, то морскую науку помнит прекрасно. Особенно удивляло Вадима неизвестно откуда взявшиеся у Чумака знание парусных судов и морской истории. Он так живо рассказывал о русскояпонской войне 1905 года, о броненосце «Потемкин», что казалось, будто сам был очевидцем этих событий. Со слов «деда», — догадался Вадим.

Он вспомнил рассказы о Василии Чумаке, где быль слилась с легендой. Василий Чумак ушел в море тринадцатилетним юнгой, поднимал красный флаг на «Потемкине», бежал в Румынию, сидел в тюрьме, участвовал в революции. Он затопил родной корабль, чтобы тот не достался врагу, и с отрядом моряков прорывался к Красной Армии. Его раненого схватили белые и повели расстреливать на берег моря. Набегал прибой, волны слизывали с камней кровь, и Василий Чумак со связанными руками, не ожидая выстрела, прыгнул в море. Как его миновали пули, как он выплыл с раздробленным плечом — знает, верно, один лишь он. Волны вынесли и положили его на лесок за два километра от места казни.

И вскоре Василий Чумак появился под Николаевом во главе партизанского отряда. Запылали баки с горючим, затрещали выстрелы. Золотопогонники падали на камни.

Через полгода Василия схватили в Одессе французские оккупанты. Трибунал не был долгим. Потемкинцу привязали камень на шею и вывели на высокую скалу. Посмотрел Василий зоркими глазами в дальнюю даль, до которой не успел доплыть за всю свою жизнь, вздохнул полной грудью и бросился со скалы. Долго вглядывались матросы в беретах в зеленые волны, но увидели лишь круги, расходившиеся по воде. А Василий Чумак и на этот раз выплыл. Уже позднее он рассказывал товарищам, что французский моряк успел незаметно перерезать ему веревки на руках и вложить в кулак складной нож.