Оказалось, что Гроум заходил в их класс, скорее всего перепутав аудитории. Обнаружив это, он поспешно ушел, и только у нужной комнаты вспомнил, что забыл кошелек. Когда вернулся, кошелька не было.

Наташа вошла в класс и огляделась. В то, что кто-то позарился на кошелек учителя, она не поверила ни на минуту. Родители каждого из этих деток могут скупить пяток таких лицеев вместе с учителями и даже не заметить траты. Может быть, конечно, что кому-то тут карманных денег не хватило, но уж если кому-то не хватило ТАКИХ карманных денег, то кошелек учителя ему точно не поможет.

Она подошла к своей парте и уже от нее снова оглядела помещение. За ней с интересом наблюдали, тихонько перешептываясь. Гроум в который уже раз изучил учительский стол со всех сторон и горестно вздохнул.

— Ну ладно, — обреченно махнул он рукой. — Что уж теперь.

— Подождите, — остановила его Наташа, задумавшись, даже лоб наморщила. Что-то царапало сознание. Точно. Она уверенно направилась к доске, шагнула к часам и на миг замерла перед ними, потом распахнула дверцу со стеклом, за которой висели грузики, а прямо под ними и лежала пропажа…

Гроум хлопнул себя по лбу.

— Старый болван! Ну конечно! Я же часы заводил. Открыл и… Эх. Большое спасибо, девочка. Так… урок… урок уже через пять минут, я побежал, ребята.

Гроум умчался, а вот Наташа оказалась в центре внимания. Стараясь делать вид, что это ее ничуть не нервирует, она вернулась к своей парте и села.

— Признайся, ты ведь сама его туда сунула, а сейчас выставляешься?! — насел на нее Торвальд, решив, что наступил удобный момент поквитаться с выскочкой.

— Если бы ты интересовался чем-нибудь, кроме себя, то вспомнил бы, что часы обычно заводят утром и вечером. Сейчас уже середина дня, а гиря поднята до самого верха, значит их кто-то заводил. А если в класс в перемену заходил только Гроум, то сделать это мог только он. И еще ты бы вспомнил об этой его привычке, постоянно поднимать гирьку.