– Оставь, Мэриан, – сказал Джон. Он по опыту знал, что когда Мэриан разойдется – а это бывает не так уж редко, остановить ее нелегко.

Дверь в это время скрипнула, и на пороге появилась…

– Это она, папа! – закричал Джонни. – Я же говорил тебе!

Мэриан остолбенела, прижав грязное блюдо к груди.

Рот мастера Роджерса раскрылся до такой степени, что туда свободно пролез бы его собственный кулак.

Странное существо развинченной походкой, не лишенной, впрочем, грации, медленно пересекло комнату и подошло к столу.

– Пусть она живет у нас, ладно, папа? – прошептал Джонни.

Существо замерло на трех лапах, подняв четвертую. Затем из пятна на лбу ударил яркий луч, торопливо заскользивший по дешевой олеографии «Охота на кенгуру», косо прибитой к стене. Казалось, существо рассматривает картину. Одновременно глаза его засветились, а затем быстро-быстро замигали разноцветными огоньками.

– Джон, – жалобно сказала Мэриан.

Звук разбитого блюда привел Джона в себя.

– Брысь, проклятая! – закричал он и запустил в чудище игральной костью – ничего более подходящего в кармане робы не оказалось.

Существо отпрыгнуло в сторону, шерсть на нем встала дыбом. Луч соскользнул с картины, уперся Джону в лицо.

– А, ты так? – Сделав ладонью козырек (свет слепил глаза), Джон ринулся к «кошке», на ходу подхватив свободной рукой табурет.

– Гм… Так ты говоришь – кошка? – повторил шериф. – А может быть, чертик? Или, еще лучше, зеленый змий?

– Клянусь честью, и в рот не брал в тот вечер.

– Продолжай по порядку, – сказал шериф.

– Когда промахнулся табуреткой, я схватил со стола нож. Ну, тут ее чертов луч потух. Она бросилась от меня на стол. Быстрая, как дьявол. Кастрюлю смахнула. Я только на нее, а она – прыг! – ив абажур вцепилась. Два раза качнулась – и прямо в окно. Только стекла посыпались.

– Значит, виски ты не пил? – сказал шериф, разглядывая багровый кровоподтек, украшавший переносицу Джона. – Ну, сам посуди: может ли кошка пробить оконное стекло, если только она не пьяная? – Шериф захохотал, довольный собственной шуткой.