За одной из таких повозок, со скрипом тащившейся по Элдинг-стрит, и наблюдала Минда Сили, сидя на невысокой каменной ограде Ремесленной площади. Рослые ломовые лошади цокали копытами по булыжной мостовой, возница кричал: «Поберегись! Дорогу!», но толпившиеся на улице зеваки не торопились обращать внимание на крики и еще меньше были склонны выполнять его требование. Минда — невысокая стройная девушка лет семнадцати, с карими глазами и каштановыми волосами до плеч, обрамлявшими овальное личико. У ее ног стояла плетеная корзинка, доверху наполненная капустой, морковкой и луком-пореем. Сегодня на Минде было надето темно-зеленое платье с воланами на рукавах, поверх него рабочий фартук кремового цвета. Кожаные туфли были разношены до состояния домашних тапочек. Задниками она рассеянно постукивала по каменной стене, бесцельно глядя на уличную суматоху. Несмотря на теплое, солнечное утро, девушку била дрожь. Глаза на бледном лице были обведены темными кругами.

— Глупышка Сили!

Минда недовольно поморщилась и оглянулась на голос. Это прозвище преследовало ее все школьные годы. Но открытая и приветливая улыбка усевшейся рядом девушки не таила никакого злорадства.

— Привет, Джейни, — сказала Минда.

— Ми, не смотри так угрюмо! Хочешь лакричный леденец?

Джейни порылась в кармане и протянула Минде конфетку. Ее отец был хозяином лавки «Бакалея Дарби», стоящей чуть дальше по Элдинг-стрит, и в карманах Джейни никогда не переводились сладости. Джейни была всего на месяц старше Минды, но зато вдвое толще из-за постоянно поглощаемых конфет, смуглолицая, как лудильщик, с копной черных кудрявых волос и почти такими же черными глазами.