Оставалось надеяться на Ромео Альбертовича с его знаниями полиглота.

Однажды встретились непонятные слова "ратлок" и "саглократлок". В дословном переводе фраза звучала так: "Одно то, что свойством письменности может владеть ратлок, а не только саглократлок, влечет к нарушениям порядка (регламента, протокола) и не должно быть терпимо".

Тут проявилась одна характерная черта рукописи. Автор ее добивается прежде всего жесткой ясности. Особенно разяще эта черта выступала в иноязычных включениях. Так, если в русском языке слово "тюрьма" происходит, как пояснил Талиани, от латинского Turma -эскадрон, толпа, то в рукописи применено древнее иноязычное выражение - "помещение без выхода и не могущее иметь выхода". Соответственно, "тюремщик", немецкое Kerkermeister - "тюремный надзиратель" заменено словом, означающим - "страж помещения, не имеющего выхода". Вместо слова "палач", у нас берущего начало от тюркского "пела" - большой нож, в рукописи встречается другое, кажется, санскритское слово - "казнитель" или "лишатель (отниматель) жизней". Вместо "судья" - человек, решающий, виновен ли подсудимый, автор предпочитает понятие "осудитель".

- "Саглок"... исаглократпок", - повторил Ромео Альбертович, рассматривая фотографию, где отчетливо выделялись приведенные загадочные слова. Постойте... Да ведь на пресловутом лашенхорском - "саглок" - жук, "ратлок" человек... А "саглократлок" - что-то вроде "жукочеловека".

- Жукочеловек? - с интересом переспросил Олег Модестович, который часто среди дня забегал к нам. На лашенхорском?.. Каюсь, никогда не слыхал о таком языке. А почему "пресловутый лашенхорский"?

- Видите ли, - охотно объяснил Талиани, - лашенхорский происходит от наименования поселка Лашенхоры в Трансильвании, близ которого малоизвестный археолог Карл Бенкс производил раскопки.