Валентина Сергеевна задумалась. Рассказать им все? А стоит ли? Ведь не поверят. Решат, что чокнулась баба. Поднимут на смех. Разнесут по городу.

— Видите ли, — начала она осторожно, — то, что со мной случилось, не совсем обычно.

— Ну, ну, — подбодрил архивариус.

— И если я расскажу подробно, то, боюсь, вы мне не поверите.

— Понимаю, вы боитесь огласки, — сказал Воробьев. — Боитесь, что мы разболтаем всем… И мне вы не доверяете. Так вот, мы…

Но его перебил Забалуев:

— Валентина Сергеевна, мы торжественно клянемся молчать до гроба. — Он шутливо приложил руки к груди.

«…до гроба, — отметила Петухова. — Двенадцать дней осталось… А, была не была…»

И она, стараясь не пропустить мельчайших подробностей, поведала о своих приключениях, не забыла и о сегодняшнем случае. Рассказ продолжался довольно долго. В комнате совсем стемнело, но света не зажигали. Собеседники напряженно слушали.

— Ну вот и все, — подытожила Петухова, — поверить мне, конечно, трудно. Будь я на вашем месте, конечно бы, не поверила.

— Любопытные вещи мы тут услышали. — Забалуев включил настольную лампу. Комната заполнилась мягким зеленоватым светом. Стало по-домашнему уютно.

— Ну что ж. — Архивариус внимательно посмотрел на Петухову. — Мы тут тоже кое-что раскопали. Митя, собственно, помог. Вот пускай он и рассказывает. Давай, Митя, начинай.

— Хорошо, Петр Петрович. Как-то попалась мне подшивка «Русской старины». По-моему, за 1881 год. Там натолкнулся я на статью некоего Остродумова — приват-доцента Московского университета. Статья, если я не ошибаюсь, называлась «Тайные культы на Руси и их происхождение».

По сути, это полемика с каким-то французским этнографом, фамилию я позабыл. Француз утверждал, что языческие обряды в Европе давным-давно умерли, а если где и существуют, то являются скорее новообразованиями, литературными реминисценциями, а не идущими из глубины веков верованиями.