«Видимо, это старинное дворянское кладбище», — решила она. А тем временем начавшийся мелкий Дождик усилился и перешел в ливень. Сверкнула молния, ударил гром, полилось как из ведра. В поисках укрытия Петухова заметалась по кладбищу. Зайти в один из склепов было страшно. На самом краю виднелось какое-то строение, видно, часовня. Валентина Сергеевна устремилась туда. Здесь было относительно сухо. Струи дождя с силой били по ржавой железной крыше, и звук гулко отдавался в пустом помещении. И тут царило полное разорение. На щербатом каменном полу валялся мусор, обломки кирпичей, гнилые доски. Стены изрисованы и исписаны мелом и углем. Что написано на стенах, Валентина Сергеевна из-за плохого освещения не разобрала. Попыталась прочитать одну из надписей, приблизившись почти вплотную к стене и водя пальцем по буквам.

— Отче наш, иже еси на небеси… — читала она по складам и вспомнила, что это молитва. Дальше читать не стала, а повернулась к окну, белеющему на темной стене. За окном шел ливень. Сквозь струи виднелись ближние надгробья, дальше все терялось в белесом тумане.

Быстро темнело. Дождь не прекращался, но стал слабее. «Надо идти», решила Валентина Сергеевна. Она храбро вышла из дверей часовни, но чуть не упала. Ноги разъезжались на скользкой глинистой почве. Струйки воды стекали по ее расстроенному лицу. Она неуверенно двинулась вперед, но, пройдя несколько метров, остановилась.

Куда идти, в какую сторону? Одежда промокла, на легкие теннисные тапочки налипли комья глины. Растерянность сменилась страхом. Она обернулась назад, поглядела на распахнутые двери. Рассудок подсказывал, что надо вернуться в часовню. Там хотя бы сухо. Страшно, конечно, но ведь Валентина Сергеевна не верила во всякую чертовщину. Переждет дождь и двинется в путь.

Внутри часовни стало еще сумрачней. Впотьмах, натыкаясь на острые кирпичные обломки, Валентина Сергеевна подобрала несколько трухлявых досок и соорудила из них подобие табурета. Села, привалившись мокрой спиной к кирпичной стене, и задумалась.