- За что?

- За фотоаппарат.

- Мне можно.

Солнце поднималось. Никто не хотел клевать. Море было бесцвет-ное, оцепеневшее и трудноподдающееся описанию. Бычки, наверно, еще спали. Корреспондент решил, что будет писать очерк корот-кими фразами, и пожалел, что не захватил блокнот.

- Я думаю, бычки здесь не водятся, - сказал он, вытаскивая крю-чок с нетронутой наживкой.

_ Ты лучше ни о чем не думай, - ответил Крюков. - Вот тебе море, вот рассвет - зачем тебе бычки? Я в детстве сильно удивился, когда узнал, что Синего моря нет. Прям-таки был поражен. Пришел старик кликать золотую рыбку, а Синего моря нету! Черное есть, Красное, Желтое - есть, а Синего нет. Вот хам какой-то... яблоко съел, а огрызок в море.

- Загрязнение среды, - подтвердил корреспондент.

- Точно. Ты умеешь под слова проблемы подводить. Молодец, это в жизни пригодится. Наверно, распишешь в своей статье, как я подплываю к погибшему кораблю? Есть море, в котором он плыл и тонул, да? Утесова любишь? И на берег выброшен к счастью... Только я не знаю, кто меня в тот день на берег выбросил. Волны не было, как сейчас. Штиль. Мы идем вдоль берега в порт на ремонт. Вдруг откуда ни возьмись появляется "юнкере" и небрежно так пуска-ет нас на дно. Мимоходом. И дальше полетел. Помню взрыв и больше ничего. То, что у тебя не клюет, - это ты не умеешь. Дай сюда.

Федор Иванович оторвал креветке голову, плюнул, передвинул грузило и швырнул в воду. Внизу сразу кто-то дернул, и Крюков выта-щил на свет божий громадного черного бычка. Тот корчился на крючке и распускал веером плавники.

- Гляди, кнут! - сам же удивился Федор Иванович, взвешивая на пальце это страшилище. - Напугал! Иван Грозный! Ладно, иди до-мой...

Он осторожно освободил бычка и швырнул его в воду.

- Я его домой отпустил, - сказал Федор Иванович удивленному корреспонденту. - Меня в тот день кто-то домой отпустил, и я с тех пор всех домой отпускаю. Ты лови, лови, на меня не смотри. Как думаешь, могли меня в тот день дельфины на берег притащить?