— Вы сказали полицейским, кто она такая?

— Нет. И как нам с этим быть? Мы не можем рассказать им об Уэйлсе, не рассказав обо всем остальном.

— Боюсь, что нам не избежать огласки, — задумчиво сказал Старик. — Я дам телеграмму в Нью-Йорк.

Я вышел из кабинета. В архиве служащий дал мне две газетные вырезки. Из первой явствовало, что пятнадцать месяцев назад Джозеф Уэйлс, он же Святой Джо, был арестован по жалобе фермера Туми, у которого Уэйлс с тремя сообщниками выманил две с половиной тысячи долларов якобы «на предприятие». Во второй вырезке говорилось, что дело было закрыто из-за неявки Туми в суд его, как водится, умиротворили, вернув деньги частично или целиком. Вот и все, что было в картотеке на Уэйлса, а на Пегги Кэррол ничего не было.

Я вернулся к Уэйлсу на квартиру, и мне открыл Макман.

— Какие дела? — спросил я.

— Никаких только скулят все время.

Подошел Уэйлс и нетерпеливо спросил:

— Ну, убедились?

Девушка стояла у окна и смотрела на меня настороженно.

Я ничего не ответил.

— Нашли ее? — нахмурясь спросил Уэйлс. — Там, где я сказал?

— Ну да.

— Тогда все? — Морщины у него на лбу разгладились. — Нас с Пегги отпускают или?.. — Он осекся, облизнул нижнюю губу, взялся за подбородок и резко спросил: — Вы меня не продали?

Я помотал головой.

Он отнял руку от подбородка и раздраженно спросил:

— Так в чем же дело? Чего это у вас такое лицо?

Девушка с досадой бросила ему в спину:

— Я так и знала, что ни черта хорошего не выйдет. Я знала, что нам теперь не выпутаться. Ну и ловкач же ты!