В начале наших отношений с Натальей, как это обычно бывает, он, то бишь, я, был идеалом мужества и благородства, она, как и положено юной, прекрасной деве, нежности и женственности. Естественно, что я тут же увлекся красивой, чувственной девушкой. Ну, и нетрудно догадаться, что романтическая встреча «освободителя» и «жертвы» не осталась без достойной награды. Тем более, что боярская дочь уже вполне познала вкус и прелести плотской любви, не очень боялась греховных отношений и геенны огненной. Грешен, влюбился я в прекрасную боярышню по уши. Наши отношения быстро переросли из дружеских в более тесные, но тут произошло то, что при разводе формулируется, как «не сошлись характерами». Я соглашался быть хорошим любовником, но не захотел стать нормальным мужем, иначе говоря, пойти под каблук подруги. Наталье это не понравилось, но еще какое-то время отношения продолжались, тем более что на меня свалилась очередная напасть, меня арестовали.

На этот раз я не угодил Разбойному приказу, с которым у нас и раньше были кое-какие трения. Самое большое преступление, которое за мной числилось, состояло в оскорблении действием государевых чиновников. Это могло мне выйти таким боком, о котором в поздние времена полицейские могли только мечтать — пытками на дыбе и суровой публичной казнью. Меня арестовали и привезли в Кремль, на скорый суд и суровую расправу, но все кончилось для меня не убийством или членовредительством, а напротив, знакомством и дружбой с новым царем.

Чиновников'подвела поспешность и излишняя горячность. Вместо того, чтобы соблюсти установленные правила, меня решили наказать на месте, отлупив всем оскорбленным сообществом. Однако приказные не учли как серьезную физическую подготовку «оппонента», так и того, что бить скопом одного в тесном помещении им будет неудобно. Драка получилась не совсем эффективная и, главное, шумная. На их беду, мимо приказа проходил новый царь, заглянул на огонек и оказался не только свидетелем, но и почти участником побоища.