— Кто ж этого не желает на Руси? Разве ж бояре его жирные, да дружина его поганая, где богатырь на богатыре все сплошь воры и убийцы! От которых простому люду только горе да разорение… А сколь уж наших перебили… У-у-у…

Старуха горестно покачала головой, сморщилась, явно собираясь пустить слезу, но быстро передумала. Видимо, испугавшись испортить себе аппетит.

— Слабоваты, значит, ваши-то оказались? — ехидно осведомилась Виста.

— Не тебе о том судить, девка! — рявкнула ведьма, оскалилась, показав крупные желтые клыки.

— Хорошо, не буду, — быстро согласилась девушка. — Но неужели не сыскалось умельца нужного, что мог бы с князем управиться?

— Где ж такого дурня сыскать? — хмыкнула ведьма. — Великий князь это тебе не хвост собачий! Это настоящий змий в человечьем обличье, он же вокруг пальца любого обведет! Кто ж супротив эдакого злодея выдюжит? Да и богатыри вокруг него днем и ночью толпятся, плюнуть некуда!

— Загляни в меня, старуха, — твердо сказала Виста, глядя в глаза ведьме. — Загляни, и ты узнаешь кое-что интересное!

Старуха вонзила пронизывающий взгляд в девушку, и будто холодные пальцы заползли внутрь ее головы. Виста вздрогнула от омерзения, нестерпимо захотелось закрыться, вытолкнуть прочь эти ледяные щупальцы, но она заставила себя сдержаться.

— И сильна же, однако, ненависть твоя… — удивленно пробормотала ведьма.

А затем она засмеялась противным, дребезжащим смехом, и смеялась долго, пока из глаз не хлынули слезы.

— Ой, девонька, насмешила ты меня, ой, насмешила… — она утерла слезы, скептически осмотрела девушку с ног до головы. — Ох, и дурная же ты баба, скажу я тебе честно. Ты же на мою удочку простую попалась, клуша глупая, а уж до Киева тебе вовек не доехать. Не я, так кто другой бы тебя с потрохами сожрал… Ну, все, хватит меня отвлекать своими глупыми побасенками!

Старуха пробормотала что-то, махнула рукой в сторону девушки, и Виста вдруг почувствовала, что рвущееся из нее ругательство застряло где-то внутри — заклятие молчания! Проклятая ведьма! Девушка отчаянно заскрипела зубами — пожалуй, последнее, что она могла еще делать…