Я обошел мотоцикл, начал обыскивать коляску. На сиденье лежала какая-то коробка. Я разорвал картон. Похоже на галеты. Сунул одну в рот, пожевал. Что-то вроде высушенного пресного хлеба. Повернув запор, открыл багажник коляски. О! Какие-то банки. Никак — тушенка.

— Василий, иди сюда.

Парень подбежал.

— Забери консервы.

Боец скинул с себя гимнастерку, связал рукава и шустро выгреб туда все содержимое багажника.

— Коробку с галетами туда же сунь.

Я стал осматривать крепление пулемета. Ага, понял. Снял с коляски пулемет с лентой патронов в круглой коробке. Тяжел, черт!

Мы пошли в глубь леса. Первым остановился Василий.

— Все, не могу больше, давай передохнем и покушаем.

— Вася, если немцы наткнутся на своего убитого, они начнут прочесывать лес. Потому давай еще отойдем.

Солдат закинул на плечо узел из гимнастерки, и мы пошли в лес, в сторону — подальше от дороги.

— Все, тормози, здесь и расположимся, — скомандовал я.

Мы поели галет, покрутили в руках банки с консервами да и отставили их в сторону. Называется — видит око да зуб неймет. Ни консервного ножа, ни штыка — ничего, даже просто острого, чтобы открыть банку, у нас не было. Наверняка же у немца был при себе штык или нож, так нет же — побрезговал обыскивать. Вот и сидим теперь у жратвы и полуголодные.

Мы доели галеты, потому как от дождя упаковка стала расползаться, и сами галеты стали походить на подмоченный хлеб. В животе разлилось приятное тепло. Жаль, шалаш для укрытия от дождя не сделаешь — лес неподходящий, сплошь березы да осины.

Я стал разбираться с пулеметом. Откинул крышку — лента уже заправлена. Запаса лент нет, потому — оружие одноразовое: отстрелял барабан и выкинь.