Мы сидели в напряжении. Сунутся они к нашему сарайчику или не обратят внимания? Не обратили. Сдался им наш сарайчик, если даже в избах поживиться нечем.

Видно, немцы подкрепились и выпили — из избы послышались звуки патефона. Вот наглецы, с комфортом воюют. Небось из трофейных патефончик-то, не из Германии же его сюда привезли.

И такая меня злость взяла! Я, русский, на своей земле, как одичавший зверь, в сараюшке прячусь, полуголодный и промокший, а эти гады еще и веселятся!

В голове родился дерзкий план.

— Слушай, Вася. Ты сможешь унести сразу и пулемет, и харчи?

— Смогу. Тут и харчей-то — три банки всего и осталось.

— Топорик мне дай. А сам задами, по огородам уходи на правый край, к лесу. Там затихарись и жди у дороги.

— Сколько ждать? — деловито осведомился он.

— Что я тебе — поезд по расписанию? — прошипел я. — Сколько нужно, столько и жди. Может, до утра.

— Ты что задумал-то, командир?

— Что ты все заладил — «командир, командир…» Сергеем меня звать. Танк задумал угнать.

— У немцев? — изумился боец.

— Тише ты! Ну не у своих же. Или ты здесь еще какие-нибудь танки видишь?

— Никак не можно — не справишься. Давай лучше вдвоем уйдем.

Лучше бы он этого мне не говорил! До этой минуты я еще колебался, а после его слов твердо решил — сделаю! Часовой там наверняка есть, но для этого я топорик беру. Стрелять нельзя — немцев около десятка. А танк что? Как трактор — два рычага, три педали. Только бы кнопку или рычажок стартера найти. И ничего, что темно и дорогу плохо видно. Как говорится — у носорога плохое зрение, но это проблема окружающих. Фары-то у танка есть. Правда, как их включать, я не знаю, но думаю, попозже разберусь.

— Ну, Василий, бери пулемет, харчи — и с Богом!

— Ты что, в Бога веришь? А я — так нет, комсомолец я.

— Да это так, вырвалось.