Шихан захихикал.

— Придётся и тебе туда же, корешок, — сказал он, направляясь к нему и на ходу расправляя петлю.

С Гундоса мигом слетел весь хмель.

— Шихан… — пробормотал он, задыхаясь от ужаса. — Ты… Ты говоришь, как Гаврик… Это его голос…

— Тебе кажется, — ответил Шихан, скаля зубы.

— Ну да… Ты и смеёшься как Гаврик… Точно, как Гаврик!..

— Ладно, заткни пасть, — Шихан несильным толчком свалил его обратно на матрац. — Слишком много вякаешь не по делу, тебе давно пора паковаться в крематорий.

Гундос был настолько поражён и напуган, что не сопротивлялся, когда Шихан накидывал на него петлю. Убийца потянул конец шнура, и Гундос побагровел, тело его свела судорога.

— Вот таким ты мне больше нравишься, — сказал главарь, освобождая мёртвого братка от петли.

В дверях комнаты показался Утюг — двухметровый верзила с квадратной челюстью. Он, как и все в доме, был нагишом, едва держался на ногах и тупо смотрел на главаря, явно не понимая, что происходит.

Он неуверенно шагнул вперёд. Видно было, что необычное хихиканье Шихана его изумило не меньше, чем Гундоса и Толяныча.

Шихан спрятал нож и шнурок за спиной.

— Иди сюда, — сказал он Утюгу, улыбаясь. — Давай выпьем.

Как только Утюг приблизился, он пырнул его ножом в живот, а когда тот согнулся, свалил его с ног, зашёл к нему сзади и накинул на шею петлю.

Утюг заревел, вцепился в шнур руками.

— Жить хочешь, сука? — оскалился Шихан и в следующий миг, почти без замаха, вонзил лезвие Утюгу под левую лопатку.

Утюг, мыча сквозь сжатые зубы, начал заваливаться. Однако он ещё пытался сопротивляться, норовил скинуть с себя убийцу, и тому пришлось ещё раз ударить ножом — на этот раз точно под сердце.