Он замер. Мойка наливалась изнутри розовым соком, как спеющее яблоко в ускоренной видеосъемке, тусклое розовое свечение быстро распространялось: розовые пятна прорастали на стенах и на потолке, давали отростки, срастались, и через минуту весь лабораторный модуль вокруг троих человек стал розовым. Последними сдались графито-эпоксидные ребра жесткости, поддерживавшие потолок.

– Я думаю, что мы сейчас у него внутри, – сказал Джесс; его лицо приобрело цвет лягушачьего брюха. – Я надеюсь, что оно не начнет нас переваривать прямо сейчас.

Несколько секунд все молчали.

– Похоже, что, – начала Эрин, но розовый компьютер вдруг запищал, заставив всех вздрогнуть, а розовый принтер начал выплевывать один за другим розовые листки покрытые темно-розовым текстом.

– Он задает нам вопросы! – догадался Блейк. – Дайте мне посмотреть! Ого! Пятьсот пятьдесят вопросов мелким шрифтом! Он изучает нас! Наконец-то мы встретили разумное существо!

– Как часто вы читаете романы ужасов? Очень часто. Иногда. Никогда, – прочла Эрин первую строку. – Как часто вас посещают ночные кошмары? Очень часто. Иногда. Никогда. Как часто вы смотрите фильмы ужасов по ночам? Очень часто. Иногда. Никогда. Ну и так далее. Занятные вопросики, – она отвинтила колпачок ручки, – А вот еще интересный вопросик: опасаетесь ли вы быть съеденным заживо? Ужасно боюсь. Это моя навязчивая фантазия. Я уже смирился с этим. Мило, действительно мило.

– Не отвечай на эти вопросы! – закричал Джесс.

– Но почему же? Я отвечу. Потому что, если я не отвечу, эта штука использует электричество или изменит химический состав воздуха, которым мы дышим. Вы этого хотите, да?

Она поставила птички в первых квадратиках у первых тридцати вопросов, выбрав ответ «очень часто».

– Ну, по крайней мере, эта штука знает, чего она хочет, – прокомментировала она. – По крайней мере, это настоящий научный подход. Не то, что у тебя, властитель мироздания, царь вселенной.