– Прошу вас, только не в больницу. Они меня найдут. Отведите меня в безопасное место. Пожалуйста.

Голос у нее был такой слабый, что Ричарду пришлось наклониться, чтобы разобрать слова.

– У вас кровь идет, – сказал Ричард.

Он оглянулся посмотреть, откуда она пришла, но стена была голой и ровной: ничто не нарушало кирпичной кладки. Он перевел взгляд на неподвижное тело и спросил:

– Почему не надо в больницу?

– Помогите… – попросила она шепотом и закрыла глаза, и он повторил свой вопрос:

– Почему вы не хотите в больницу? На сей раз ответа не было никакого.

– Когда будешь звонить в «скорую», – сказала Джессика, – не называй своего имени. Иначе тебе, возможно, придется делать какое-то заявление, а я не потерплю, чтобы этот вечер испортили… Ричард? Что ты делаешь?

Ричард подобрал девушку, взял на руки, как ребенка. Она была удивительно легкой.

– Я отнесу ее к себе, Джесс. Нельзя же просто так ее тут оставить. Извинись за меня перед мистером Стоктоном, сошлись на непредвиденные обстоятельства. Уверен, он поймет.

– Ричард Оливер Мейхью, – холодно и внятно произнесла Джессика. – Сейчас же положи это юное создание и пойдем со мной. А не то с сего момента наша помолвка расторгнута. Предупреждаю тебя.

Ричард почувствовал, как его рубашка пропитывается теплой липкой кровью. Иногда просто ничего нельзя поделать.

Он повернулся и пошел той же дорогой, какой они пришли.

Джессика словно вросла в тротуар, глядя, как он уничтожает ее торжественный вечер. Через некоторое время он скрылся из виду, а у нее защипало глаза от слез, и тогда – и только тогда – она громко и внятно произнесла: «Дерьмо!» и что есть силы швырнула сумочку на тротуар, так что из нее выпали и раскатились по асфальту сотовый телефон, помада, ежедневник и десяток тампонов.

А после, поскольку ничего другого ей не оставалось, она все подобрала, сложила назад в сумочку и отправилась в ресторан ждать мистера Стоктона.