Перевод И. Иванова

   Паж, запыхавшись, вбежал в графские покои: он давно уже не опаздывал на хозяйский зов. Граф считал, что паж всегда должен быть поблизости; любая задержка бесила вельможу, и тогда пажа могли отправить на конюшню.

   - Я здесь, ваше сиятельство! - выпалил паж.

   - «Ваше сиятельство», - передразнил граф. - Опять тащился нога за ногу?

   Граф глядел в окно, держа в руках бархатное женское платье, затейливо расшитое золотом и серебром.

   - Похоже, надо созвать совет, - сказал он. - Но до чего же не хочется выслушивать болтовню и гогот моих рыцарей. Они наверняка рассердятся, как думаешь?

   Прежде граф никогда не советовался с пажом, и тот растерялся.

   - С чего бы рыцарям сердиться, мой господин? - наконец ответил паж.

   - Видишь этот наряд? - Граф отвернулся от окна и помахал платьем перед носом пажа.

   - Да, мой господин.

   - И что ты о нем скажешь?

   - Богатый наряд, мой господин. Но важно еще, кто его наденет.

   - Я заплатил за него одиннадцать фунтов серебром.

   Паж кисло улыбнулся. Рыцарь средней руки тратил в год ровно половину названной суммы на оружие, одежду, пищу, кров над головой, и при этом у него еще оставались деньги на женщин.

   - И это платье - далеко не единственное, - сообщил граф. - Я купил много таких.

   - Но для кого, мой господин? Вы собрались жениться?

   - Не твое дело! - загремел граф. - Ненавижу тех, кто сует нос, куда не просят!

   Он снова повернулся к окну: в сорока футах от стены замка рос могучий раскидистый дуб, ветви которого затеняли солнце.

   - Кстати, какой сегодня день? - спросил граф.

   - Четверг, мой господин.

   - Я про день спрашиваю, дубина!

   - Одиннадцатый после Пасхи.