— Жарко будет.
— Похоже на то…
Луч первый. Песни моря
О, эта странная песня вдали…
Так море тоскует в закатный час,
Когда у причала стоят корабли,
И грустные пары танцуют вальс.
Дивная песня, голос морской,
Зов, что приходит из черных глубин…
Голос, что просит: останься со мной,
Ты — я ведь знаю — устал быть один.
Ты потерял и свой дом, и любовь,
Ну же, не бойся, следуй за мной!
Здесь, среди сонных подводных лесов,
Ты обретешь долгожданный покой…
— Что это ты всю дорогу напеваешь?
Этна лениво потянулась, насколько позволяло кресло. Зевнула.
Почесала нос.
Снова зевнула.
И только потом приподняла ресницы и в упор уставилась на меня по-кошачьи зелеными отстраненно-любопытными глазами.
— Что, уже приехали? — грубовато спросила Этна, словно это я была виновата в том, что дорога тянулась так долго.
— Нет, — ответ мой прозвучал, словно оправдание. Голова болела ужасно — самой противной разновидностью ноющей, настырной боли в затылке. Будто канат из-под черепа тащат… Этне повезло — она могла спать где угодно, даже, кажется, на потолке. А вот для меня самолеты и вообще любые ночевки в транспорте превращались в сущий кошмар. — Нет, не приехали.
— Тогда какого ты меня будишь? — поинтересовалась моя подруга совсем не по-дружески и сползла по креслу, прикрывая глаза. Волна ее рыжих волос, до этого спокойно лежавшая на спинке, соскользнула по обивке и до завидного густым потоком накрыла лицо.
Этна оглушительно, на весь автобус чихнула, мотнула головой и, лохматая, агрессивно уставилась в пространство.
— Ты что-то мурлыкала себе под нос, и мне стало интересно. Это новинка, да? Знаешь, я за современной музыкой не слежу… — забормотала я. Не говорить же прямо, что надоело мне коротать дорогу в одиночестве.