Гостиница тоже принесла сплошные разочарования. Номер, мягко говоря, не поражал роскошным убранством. Крохотная общая прихожая — только тапки расставить, стерильно-белая ванная комната с хромированно сверкающими кранами и две комнатки-спаленки — в первой, что была поменьше, помещалась только пара кроватей, а во второй — целых три, да еще и телевизор со шкафом. Но только мы с Этной начали прикидывать, где бы нам лучше разместиться, как выяснилось, что Самсоновы уже все решили за нас.

— Так, милочки, ать-два за эту кровать и живо-живо в маленькую комнату, — деловито распорядилась Ксения, отирая пот с покрасневшего лба. — Она как раз тамочки втиснется.

— Зачем? — недоуменно захлопала ресницами Сианна, после душа благоухающая жасмином. — А где же мне тогда спать?

— Вот тама и поспите, — невозмутимо шмыгнула носом Ксения. — Мы уж люди немолодые, — грузная Виктория недовольно засопела на сестру и сдвинула выщипанные в ниточку брови. — Нам свету надо, простору. На балконе опять-таки покурить. А вы, молодежь, хоть на коврике у двери всю ночь поваляетесь, ничего вам не сделается.

Не знаю, как остальные, а я совершенно ясно ощутила глухую дрожь, исходящую из недр земли. Стаканы на железном подносе у телевизора глухо звякнули.

— А луну на блюдечке вам не надо? — интеллигентно — по ее меркам, разумеется — возмутилась Этна. Я машинально отодвинулась от нее, чтобы не попасть под раздачу. — Лично я буду жить в большой комнате, и чхать мне на ваше мнение.

— Но… — тоненько протянула Ксения, заламывая бровки. Виктория только открывала и закрывала рот, как рыба, будто не могла найти слов от возмущения.