Достигнув своей лестничной площадки, она приостановилась, расстегнула сумку и, чертыхаясь, принялась нашаривать ключи.

— Ты неисправима! Сколько ни меняй сумки, все равно останешься растяпой! — бодро воскликнул он.

— Ты все еще здесь?

— Ты так стремительно увлекла меня из ресторана, что я не успел выпить положенную чашечку кофе. Так что восполнить этот пробел — дело твоей совести — как ни в чем не бывало парировал Бунин.

— Дома попьешь! — буркнула Алена.

— Не-ет. Я просто засыпаю. Кофе нужно срочно. Давай-ка… — Он выхватил у нее ключи И шагнул к двери.

Она только плечами успела пожать, как он уже втянул ее в темную прихожую.

— Бунин, как я тебя ненавижу!

— А я тебя просто обожаю.

Она ощутила его поцелуй на губах и, резко вывернувшись из объятий, отлетела к стене, больно ударившись затылком о зеркало шкафа. Оттуда угрожающе прошипела:

— Ты знаешь, что бывает, когда меня пытаются взять силой!

— Так, — разочарованно протянул он и включил светильник, — положение осложняется. Пошел варить кофе.

Бунин действительно поплелся на кухню. Алена же, глотая неожиданно выступившие злые слезы, прошла в гостиную, чтобы как-то успокоиться, включила телевизор.

«Сегодня, в 21 час 30 минут, мы потеряли человека, с которым общалась вся страна…» — с присущей моменту безапелляционностью сообщил голос диктора.

Алена мельком взглянула на экран и отвернулась, собираясь снова предаться своим скорбным размышлениям о неудавшейся личной жизни.

«…Он входил в каждый дом просто, по-соседски…» — текст явно не соответствовал холодности тона.

— Самое ужасное, что ты винишь во всем меня, — в дверях гостиной появился темный силуэт Бунина. Он знал ее слишком хорошо, поэтому безошибочно определил тему ее горестных размышлений. — А раздувать ненависть ко мне в такой ситуации по меньшей мере нетактично. Да и вообще глупо…