Сбоку, тоже с сигаретой в руке, пристроилась секретарша: яркая, но невероятно вульгарная и потасканная на вид блондинка, вызывающе закинувшая открытую противоестественным мини до невозможности ногу на ногу. Странное дело: при виде этой чуть ли не порнографии Александр, несмотря на зловещую преамбулу, почувствовал некоторый прилив соответствующих сил. Сказывалось двухнедельное вынужденное воздержание здорового тридцатишестилетнего мужчины. Секретутка, заметив интерес, недвусмысленно ухмыльнулась густо накрашенными губами, выпустила клуб дыма в сторону Бежецкого и лениво поменяла ноги местами…

— Бежецкий Александр Павлович?

Александр очнулся.

— Бежецкий Александр Павлович? Оказалось, что это ожил один из манекенов за столом — патлатый.

— Да.

Секретутка с сожалением затушила недокуренную сигарету в помятой консервной банке, заменявшей собравшимся “эстетам” пепельницу, и, с сосредоточенной миной пай-девочки имитируя ведение протокола, запорхала обгрызенной ученической ручкой по листку бумаги (похоже, из той же тетрадки, что и “вывеска”).

— Общественное положение?

— Дворянин.

— Род занятий?

— Государственный чиновник.

Патлатый наркоман подскочил как ужаленный:

— Чиновник?! Жандармский палач! Царский опричник!…

— Помолчите, товарищ Пасечник, — привычно и, как показалось Александру, устало одернул “оратора” председатель и, скрипнув стулом, поднялся.

Все присутствующие как-то сразу подобрались, даже секретарша села прямо, поставив на пол обе грешные ноги.

— Гражданин Бежецкий Александр Павлович, за сотрудничество с антинародным режимом и участие в заговоре против власти народа чрезвычайным революционным трибуналом вы приговариваетесь к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Слава народу!

— Слава народу! — с готовностью подхватили все присутствующие.

— Приговор привести в исполнение немедленно.