Вполне вероятно, что это её муж, мистер Джеймс Эшби. Что ж, он англичанин, дворянин. Похож не на пирата, а на истинного джентльмена. Но он отрицает свою причастность к управлению страной, уверяя, что является всего лишь первым штурманом флота. Либо он говорит правду, и тогда Сен-Доменгом правит неизвестное мне третье лицо, либо мистер Эшби неискренен. И оба варианта означают мало приятного для Англии. Во всяком случае, корни этой зловредной интриги следует искать в Версале. Только король Людовик мог измыслить подобную нелепость - поставить даму во главе вассального государства… Впрочем, пока это домыслы. Я уже потратил немало времени на поиск истинного государя Сен-Доменга, и готов потратить ещё столько же, но я найду его. И тогда… Тогда я докажу его величеству, что достоин большего".

Из дневника Джеймса Эшби

Даже не знаю, радоваться мне, или бояться. Скорее, я боюсь. За Эли. Она удивительно упрямая женщина, и если твёрдо приняла какое-то решение, отговаривать её бессмысленно. Однако ситуация такова, что сейчас речь идёт о её жизни.

Около трёх месяцев назад с нами опять случился…ммм…приступ страсти. В который уже раз за семь лет нашего брака. Нас в буквальном смысле невозможно было растащить. Помня о способности Эли увлекаться, отдавая мне ласки, мысленно адресованные другому, однажды ночью я в шутку поинтересовался - кто на сей раз поразил её воображение? "Я его знаю?" - "Возможно, милый, - Эли поняла шутку, и ответила в том же тоне. - Ему тридцать шесть лет, он отличный штурман и прекрасный человек. Правда, временами бывает страшным занудой". Насчёт занудства - я никогда не соглашался с подобной характеристикой в свой адрес, но в тот момент я рассмеялся. Рассмеялся с облегчением и радостью.

Однако семь недель спустя я испытал неподдельный страх.

Вернувшись однажды домой позже обычного, я застал Эли молящейся. Она молилась по-русски, упрашивая Господа оставить кому-то жизнь, а если Ему так уж необходима чья-то душа на небе, то пусть он возьмёт её собственную.