И теперь враг требовал от ворлонцев компенсации за нарушение соглашения.

Шеридан не понимал, чего он просил. Кош сказал ему:

– За все надо платить. Я не буду рядом, когда ты полетишь на За'ха'дум.

Но Шеридан все равно не понял. Человек решил, что это он заплатит. Он решил, что если когда-либо полетит в древнюю обитель врага, Кош не станет помогать ему из-за своего гнева. Но дело было не в том, что он не захочет помочь, а в том, что он не сможет.

Враг был уже близко, зловоние хаоса стало непереносимым для ворлонца.

Кош скользнул в гладкую коричнево-зеленую раковину своего скафандра. В маскировке не было смысла, но твердая оболочка скафандра позволит ему продержаться несколько секунд.

Смириться со смертью оказалось труднее, чем он думал. Ворлонцы редко умирали; за последнее тысячелетие умер лишь один из них. Кош к тому же начал бояться того, как поведут ворлонцы дальше эту войну без его советов. Он заставил их ступить на узкую дорожку. Они должны сражаться только тогда, когда без них никак не обойтись, они не должны стать главной воюющей стороной. Но он не верил в то, что ворлонцы пойдут этой дорогой. Некоторые из них надеялись на то, что смерть Коша вернет конфликт в изначальное состояние равновесия, позволит им вновь действовать по древним правилам, снова вернуться к своей практике манипулирования со стороны. Но все больше ворлонцев верило в то, что поступок Коша был первым шагом к последней всеобщей войне, которая должна завершиться полным уничтожением сил хаоса и всего, чего они коснулись. Кош знал, что развязав такую тотальную войну, ворлонцы уничтожат не меньше юных рас, чем сам ураган.

Ему очень хотелось остаться среди них, по-прежнему вести их.