Но пока они окружали его, Кош почувствовал исходящий от них страх. Они боялись, что он станет сопротивляться. Даже сейчас они не понимали принципов ворлонцев.

Морден остался стоять в дверном проеме, его лицо закрывала прозрачная дыхательная маска. Хотя выражения лица человека нельзя было разглядеть из-за отражения самого Коша на стекле маски, ворлонцу показалось, что чума улыбается.

Из глаз врагов вырвались ослепительные лучи света, понеслись, изгибаясь и перекручиваясь, к нему. Этот свет был отравлен анархией, чумой желания, мечтой об урагане.

Кош снова потянулся наружу – на этот раз очень быстро и к Шеридану. Он установил связь с этим человеком вскоре после первой встречи и со временем усилил ее, периодически являясь Шеридану во снах и научив его нескольким основным принципам ворлонского мышления.

Шеридан спал, и Кош стимулировал мозг человека. Он явился Шеридану в образе отца – Дэвида Шеридана. Образ отца был поразительно ярко запечатлен в разуме Джона: как тот двигается, как разговаривает. Личность, уважаемая Шериданом, но так же способная убедить и успокоить его. Его устами Кош сможет сказать то, что необходимо. Он сделал сон более реальным, создал иллюзию того, что они находятся в доме Шериданов, в привычной, успокаивающей обстановке. Яркий свет лился из высоких окон, окружавших камин.

Шеридан стоял спиной к Кошу, еще окончательно не придя в себя.

Петли из света вонзились в его скафандр, начали плавить его, вгрызались в него, подобно сверлам. Кош позвал голосом Дэвида:

– Джон. Джонни.

Шеридан повернулся к нему:

– Отец?

Кош облек свои мысли в слова Дэвида, копируя манеру речи Шеридана-старшего: неторопливую, но прямую.