Но нападающие веселины не вдавались в объяснения.

Задние, через головы первого ряда, ударили из луков.

С седел, понятное дело, тщательно не прицелишься, но по толпе промазать тяжело…

Дрон-младший, красавец-жених, нелепо подпрыгнул, дернул головой, словно конь, закусивший удила, и упал навзничь. Дед Плика медленно опустился на колени, зажимая обеими руками древко стрелы, торчащее у него из живота, на ладонь правее пупка. Безбородое лицо его скривилось от боли, рот открылся, но никаких звуков Трелек не услыхал. Он вообще перестал слышать звуки, словно уши ему кто-то коварный, подкравшись сзади, заткнул льняной куделью. От этого наблюдать происходящее стало еще страшнее.

Незнакомый мужик, видно из гостей, покатился через горящий костер. Одежда на нем дымилась, руки и ноги судорожно дергались, разметывая угли.

А всадники все ближе и ближе. Вот уже можно различить стальные пластинки, нашитые спереди на шапки.

Гвардия Властомира? Откуда?

Отец, Дрон-старший, метнулся в сторону, потянул кол из забора. Копье веселина ударило его подмышку, приподняло в воздух, пронесло несколько шагов и уронило в притоптанную грязь деревенской улицы.

— Спаси-и-и-и-те!!! — истошный женский визг — уж и не разберешь по голосу, кто кричит, — ворвался Трелеку в уши, заставил зайцем метнуться в прореху между неплотно пригнанной лозой.

Парень покатился по земле, увидел мелькнувшие неподалеку желтовато-серые копыта коня. Вскочил, бросился в дом, в темные сени. Чей дом? Об этом он даже не задумывался.

Спрятаться? Укрыться?

Да нет, все едино найдут! А то и того хуже: начнут дома жечь — живьем сгоришь.

Словно в подтверждение раздалось:

— Жги! Пали!

Над плетнем проплыла рыжая с белой проточиной голова коня, распяленный криком рот в зарослях светлых волос: