Элизабет искренне надеялась, что ирландская певица не сама себя увечит или не выгораживает невесть зачем своего обидчика — совершенно обычного человека. Чтобы оправдать действия — и бюджет — ОПЛЯ, Элизабет должна была нащупать некие реальные доказательства… Но тут ОПЛЯ оказывается между двух огней. Доказать, что магия действительно существует, — значит обеспечить себе бесперебойное финансирование до скончания веков, но к общественному вниманию, которым обернется такое открытие, отдел был явно не готов. Парадокс. Элизабет мечтала об успехе. Она лелеяла надежду на обнаружение объективных проявлений магии — тогда ее коллеги-скептики прикусят язык, тогда спустя какое-то время она сможет показать миру свое истинное лицо — лицо практикующей ведьмы. Правда, Элизабет подозревала, что начальство и так в курсе — более того, что личное дело агента Мэйфильд содержит сведения о ее бабушке и прочих родственницах по женской линии вплоть до последнего ледникового периода. Но напрямую эти обстоятельства с Элизабет никогда не обсуждали. Что до ее коллег, то они делились на две категории — любители мистической литературы и охотники до непыльной работы в госсекторе, поскольку профессиональные обязанности сводились к выездам на места, в какой-нибудь отель с привидениями. Внушительный вид, осанка мудреца, посвященного в тайные знания, замечания на языке, недоступном профанам, — вот и все, что требовалось от агента.

Как бы то ни было, ей предстоит выполнить первое задание международного уровня. Правда, на Элизабет оно возложено не столько благодаря ее способностям, сколько из-за ее половой принадлежности: логика диктует, что задачу по сопровождению и охране женщины следует поручить особе того же пола. И все же, раз уж шеф предпочел Элизабет — значит доверяет. Элизабет распирала гордость.