Однако в 70–80-е годы учреждение как-то захирело. Интерес к сверхъестественному поутих; скандалы по поводу разбазаривания государственных средств следовали один за другим… в общем, проект посадили на голодный паек. И до нашего времени он дожил лишь благодаря тому, что все о нем позабыли.

На данный момент штат Управления ККБ сводился к двум сотрудникам на полной ставке. Это были дама бальзаковского возраста по имени Шерри Мейерс, экс-любовница одного сенатора, который совершил с ней взаимовыгодный обмен (ее молчание взамен на должность начальника ККБ), и Дон Уинслоу, секретарь и временный (в смысле «время от времени») любовник Шерри. (Мы не собираемся лакировать реальность и внушать вам, будто в Вашингтоне вообще никто не ходит налево!) На Шерри и Доне лежали административные обязанности, в основном сводящиеся к ответам на телефонные звонки и составлению бесчисленных отчетов, без которых немыслима работа правительственного учреждения. Задания по профилю ККБ, если таковые поступали, перепоручались горстке «агентов»-совместителей, которым ежемесячно выплачивалась небольшая зарплата.

Хотя носители административных функций Управления состояли в интимной связи — а точнее, иногда, под настроение, предавались плотской любви друг с другом, — в миг, когда раздался телефонный звонок, они ничем таким не занимались. Ни-ни-ни! Дон просто читал бестселлер сезона, а Шерри редактировала свою записную книжку, изымая из нее морально и материально устаревших знакомых.

Когда зазвонил телефон, никто из них и бровью не повел.

Но аппарат не унимался.

— Ты когда-нибудь возьмешь трубку? — обратилась Шерри к Дону.

— Ты ближе, — пробубнил Дон, с головой погруженный в мир литературного вымысла.

— Да, но ты секретарь, а я начальство…