— Мэйфильд! — возопил Рингволл.

Элизабет отложила журнал «Экстрасенс» и, воскликнув:

— Сэр? — вскочила.

Директор высовывался из дверей своего кабинета. Густой румянец заливал его щекастое лицо. Ни дать ни взять лампочка в сто свечей.

— Мэйфильд, зайдите ко мне, пожалуйста.

— Да, сэр, — произнесла Элизабет, всей кожей чувствуя любопытные взгляды своих коллег по отделу паранормальных и ложно-паранормальных явлений (он же — ОПАЯ) Разведывательной службы Великобритании (она же МИ-5), и поспешила на зов начальства.

Рингволл жестом попросил ее прикрыть дверь. Затаив дух, Элизабет застыла на истрепанном лоскутном половике перед его столом. Какое только чудо заставило директора, человека, который славился своей угрюмостью, расплыться в улыбке?

— Мэйфильд, на долгие разговоры у меня времени нет. Вы слышали о Фионне Кенмар? — спросил Рингволл, схватив со стола какой-то факс.

— Э-э… да, сэр. — Перед мысленным взором Элизабет мгновенно возник образ тощей девицы с неровно подстриженными волосами и густо размалеванным в стиле хэллоуиновского маскарада лицом. — Ирландка. Работает в стиле, который сама называет «эйсид фолк-рок». Утверждает, что к ее музыке как-то причастна магия, сэр.

— Вот именно… МАГИЯ, — отчеканил Рингволл не без садистского удовольствия. — Как раз наш профиль, верно? У меня для вас задание. Нам позвонили… гм… Сверху. Насколько высоко Сверху, вам знать не обязательно. А сказать по чести, — Рингволл перегнулся к Элизабет через стол и перешел на шепот, — я и сам не знаю. Но дело чрезвычайно важное. Есть основания подозревать, что этой Фионне Кенмар угрожает какой-то экстрасенс или маг. Она утверждает, что лично наблюдала, как на ее теле сами собой появляются кровоточащие порезы — хотя острых предметов в комнате вообще нет. Страдает от загадочных болезней. Слышит голоса. И все эти прелести, на наше счастье, никак не подтверждены. Ни свидетелей, ни улик.