— А что это вы, товарищ Фокс, никак собачку завести решили? — Сквозь сигаретный дым нацеливает Едвига Константовна ястребиный взгляд в сторону домашнего любимца. Несмотря на жутковатый внешний вид, Ми-ми немедленно осознает свое низшее положение в пищевой цепочке и, поджав хвост, пытается спрятаться у меня за спиной.

— Это, Едвига Константовна, чжуполун, — спокойно отвечаю я, пытаясь затолкать пускающего от страха пар Ми-ми в квартиру. — Клиент попросил разыскать.

— Никогда не слышала о такой породе! — вздергивает брежневской густоты бровь соседка. — На редкость уродливый пес! Вы смотрите, чтобы он не лаял по ночам! У нас дом образцового содержания, к вашему сведению!

Я рассыпаюсь в вежливых заверениях, что хозяин заберет Ми-ми еще до вечера, а даже если и не заберет, то Ми-ми лаять ни в коем случае не будет. Что, в общем, правда, поскольку самый громкий звук, который этот истеричный керогаз умеет издавать, — сиплый свист не громче, чем у закипающего чайника.

Но суть не в этом, а в том, что Едвига Константовна пребывает в святой убежденности, что видела собаку. Очень уродливую, но вполне обычную.

Тут открывается дверь лифта, и на площадку вываливается тяжело пыхтящий сосед с восьмого этажа. А сосед этот, между прочим, относится к теневой расе каборов. И Едвига Константовна еще раз с успехом подтверждает статус среднестатистического здравомыслящего человека: она спокойно здоровается с соседом, не замечая ни трех слоновьих лап, ни зеленоватой кожи кабора. Для нее он — обыкновенный почтенный джентльмен. Подозреваю, куда более почтенный и достойный уважения, чем ваш покорный слуга!