— Да какие это луки? — презрительно отмахнулся Белый. — Деревяшки! Однако же из пищали до них все же не достать. Ох, не достать. Далеко.

Болезненно вскрикнул холоп у дальнего щита, упал на землю. Почти одновременно закрутился Глеб, держась за вошедшую в ногу стрелу. Получалось, что защищать так и не собранные танки осталось уже шестеро бойцов, не считая Андрея. Еще трое холопов перезаряжали пищали, по ставить их к щитам смысла не имело. Между телегами от них пользы было больше.

— Проклятие! — Федор Друцкий миновал просвет между щитами, и сразу две стрелы чиркнули по его броне.

— Ты чего на месте не сидишь, княже? — полуприсев, чтобы голова находилась ниже бойницы, спросил Зверев.

— Нешто я смерд, под телегой в битве отсиживаться? — презрительно скривился парень. — Здесь умру, с мечом в руках, а не свечою.

— Ты же хромаешь!

— Хромаю, да не падаю… — Друцкий оперся на рукояти двух прямых литовских мечей. Видать, подобрал вместо потерянной сабли. — Спасибо тебе, боярин младший Лисьин. Вытащил, не бросил.

— Русские своих не бросают, — пожал плечами Зверев. — А с размолвками опосля разберемся. Меня, кстати, Андреем зовут.

— Вот уж не думал, что спина к спине с Лисьиным погибать доведется… — широко перекрестился Друцкий. — Ну прости, коли что не так было. Без обид и ненависти пред Господом представать надобно.

— Не торопись помирать-то, — похлопал ладонью по прислоненной к бревнам пищали новик. — У меня два десятка стволов, по двадцать картечин в каждой. Четыре сотни пуль. Через такую завесу еще прорваться надобно. Хочешь поиграться?

Княжич в ответ опять перекрестился:

— Бесовские это игры. Ты мне лучше лук и стрелы дай. Ими баловаться не грешно.

— Скачут… — выдохнул Пахом.

Зверев ухватил пищаль, уже привычно скользнул взглядом по оружию: фитиль дымится, порох в запальном отверстии виден, на полке к тонкому сальному слою прилипли крупинки затравочного пороха. Андрей встал, высунул ствол в бойницу, медленно выдохнул: