Пурга, разыгравшаяся с обеда, не думала прекращаться. Ветер усиливался, крепчал, по-зимнему скользил по крышам домов белыми лавинами, выл в растрескавшихся оконных ранах сквозняками, неистово лупил по стеклам ломкими ледяными пальцами.

Елизавета Андреевна подошла к окну и задернула занавески.

– Вот так, будто и не метет за окном, а просто весна задерживается! – она неловко улыбнулась. – Еще вчера все таяло, а сегодня посмотрите, кругом снег… То-то Ванюше нездоровится… Но ничего страшного, правда?

Сергей Олегович посмотрел на Елизавету Андреевну, затем на Ивана и утвердительно кивнул:

– Будем надеяться, что обойдется.

Чай был горячим, крепким и необыкновенно вкусным, да и разлит в подобающие изящные фарфоровые чашки, по-видимому, работы старых китайских мастеров.

– Отменный у вас чай, – сказал Сергей Олегович. – Признаюсь, никогда не приходилось пробовать такой роскоши. Можно ли поинтересоваться названием?

– «Волшебный цветок». Элитный сорт чая, который, завариваясь дважды, дает настой разного вкуса и цвета…

Елизавета Андреевна открыла с заварника крышку – в горячем ароматном настое плавал распустившийся коричнево-зеленый бутон.

– Муж очень любил чай, коллекционировал сорта разные. В прошлом году даже специально в Китай ездил. Там чаепитие считается настоящим искусством, со своими правилами, традицией и утонченной философией. – Она смахнула набежавшую слезу. – Теперь нет моего Никиты, а его цветы все еще расцветают…

– Смотрите, смотрите, – Иван раздернул на окнах старые, оставшиеся от прежних хозяев цветастые занавески. – Пурга прошла, и даже прояснилось!

Небо стало высоким и по-весеннему прозрачным. На легких воздушных облачках играли лучи вечернего солнца.

– Я всегда хотел узнать, да только спросить некого, почему у города такое странное название – Немиров? – немного смущаясь, спросил Иван.